В начале нынешнего года увидела свет «История Республики Южная Осетия»*, которую ждала не только научная общественность Южной Осетии, но и всей Осетии, т.к. она в первую очередь должна быть использована в качестве учебника для общеобразовательных организаций молодого суверенного государства. Кроме того, необходимо подчеркнуть, что по истории Южной Осетии до сих пор нет фундаментальных академических изданий, в которых, разумеется, нуждается широкая общественность и, в первую очередь, ученое сообщество. Авторы настоящего издания проделали большой и важный труд и в этом плане заслуживают огромного уважения. В предисловии они правильно подчеркивают: «Достойный человек не может существовать, не зная прошлого своей родины, своего народа» . Все правильно. От себя добавлю, что достойный человек обязан знать и прошлое, и настоящее своего народа без искажений и без всякой конъюнктуры.

Что же у нас получается с долгожданной «Историей Республики Южная Осетия»? На мой взгляд, здесь, наряду с важными и интересными выводами имеются отдельные серьезные ошибки, а дискуссионных проблем, более чем достаточно. Так, авторы утверждают, что «Алания-Осетия эпохи горных обществ – это конфедерация самоуправляющихся областей единой страны. Сохраняя свою независимость, общества объединялись для войны или важных переговоров» . Во-первых, в тот период нельзя называть Аланию-Осетию конфедерацией, т.к. это форма государственного устройства, где функционируют единые централизованные органы управления. Во-вторых, трудно поверить и в то, что в тот период Алания-Осетия «была независимой». Речь идет о позднем средневековье, а в те годы предки современных осетин давно уже потеряли всякие формы государственности.

Авторы анализируют период позднего средневековья Алании-Осетии. При этом пишут «о безгосударственном периоде XV – XVIII вв.». Однако, далее они утверждают, что «тогда политической формой существования горной Алании-Осетии была конфедерация самоуправляющихся обществ. Она сохранила территориальные связи, общую систему перевальных дорог, традиции военного и внешнеполитического единства. Независимость позволила Алании-Осетии установить дипломатические отношения и провести прямые переговоры с Российской империей». В этом утверждении имеется несколько недоразумений, а точнее говоря ошибочных версий, в которых вряд ли учащиеся средних школ смогут разобраться. И не только они. Во-первых, авторы сами говорят «о безгосударственном периоде», и в то же время утверждают, что «горная Алания-Осетия была конфедерацией самоуправляющихся обществ». Неужели авторский коллектив, среди которого есть именитые осетинские ученые, не понимает, что конфедерация является формой государственного управления? В этой связи хотелось бы пояснить, в первую очередь учащимся общеобразовательных школ, что государство функционирует везде и всюду в трех формах: унитарное, федеративное и конфедеративное. На сегодняшний день в мире насчитывается около 200 различных государств. Все они по форме являются унитарными, федеративными и конфедеративными. На мой взгляд, вот эту простую истину и надо доводить до сознания учащихся школ, а не выдумывать мифическую конфедерацию, которая фактами и историческими документами не подтверждается. Во-вторых, весьма желательно, особенно с учетом того, что данная книга в качестве учебника предназначена учащимся средних школ, было бы более убедительное пояснение традиций осетинского общества в вопросах «военного и внешнеполитического единства». Было бы хорошо привести хотя бы один конкретный пример вместо пафосных, но неподтвержденных историческими документами и фактами рассуждений о «независимости», «конфедеративном государстве», которого фактически не было, и прочих мифических и явно надуманных преимуществах и достижениях Алании-Осетии эпохи горных обществ. Однако, авторы придерживаются своей собственной уязвимой, с точки зрения исторической науки концепции истории Алании-Осетии эпохи горных обществ, которую порой трактуют, на мой взгляд, с существенными ошибками, поверхностными, но весьма пафосными рассуждениями, рассчитанными в первую очередь на «ура-патриотов», далеких от исторической науки.

Анализ некоторых вопросов истории Осетии XVIII в. позволяет усомниться в объективности авторского коллектива. Так, на стр. 107 они утверждают: «Уже к середине XVIII в. горная Алания-Осетия превратилась в густонаселенную страну». О густонаселенности Осетии, тем более в XVIII-XIX вв., на мой взгляд, не приходится говорить в силу нескольких объективных причин. Во-первых, мы должны помнить, что в тот период о населении и его численности можно было говорить только достаточно условно, приблизительно, наугад с чьих-то слов, которые не проводили ни переписей, ни социологических опросов, а просто брали цифры «с потолка». Во-вторых, в 1742 г. грузинский архиепископ Иосиф и архимандрит Николай в донесении императрице Елизавете Петровне действительно писали, что «осетин признаваем быть по исчислению обоих полов более 200 тысяч душ» . Эти данные со ссылками на Центральный государственный архив древних актов использовал доктор исторических наук, профессор М.М. Блиев – один из лучших знатоков русско-осетинских отношений. Грузинские религиозные деятели называли Осетию «многолюдственным краем». К этому следует добавить, что в 1750 г. представитель Осетии в Петербурге на русско-осетинских переговорах заявил в Сенате, что «Осетия может выставить 30-тысячную армию». Смею утверждать, что этот цифровой материал носил явно субъективный характер, когда авторы желаемое выдавали за историческую истину. В-третьих, здесь профессор М.М. Блиев справедливо считает «эти данные, безусловно, преувеличением». Кроме того, мы должны учитывать, что не было не только точных данных, но и приблизительных по объективным причинам. Не проводили же в то время никаких переписей и ничего аналогичного никто не предпринимал. Однако, известно, что в конце XVIII – начале XIX вв. численность населения Осетии сократилась . В основном это было результатом свирепствовавшей в Осетии в 80-е гг. XVIII в. эпидемии чумы. Эта страшная болезнь была известна еще и как «моровая язва». М.М. Блиев со ссылками на архивные документы приводит в высшей степени интересные данные относительно XVIII в. Они касаются численности осетин, которых насчитывалось в конце XVIII в. 35 тыс. 750 человек, в 1826 г. – 20 тыс. 200, а в 1831 г. – 16 тыс. человек. На фоне этих более или менее проверенных данных, изложенных более 50 лет назад в монографии М.М. Блиева, остается непонятным и даже загадочным, каким образом «к середине XVIII в. горная Алания-Осетия превратилась в густонаселенную страну?»

Одна из самых серьезных ошибок в рецензируемой книге мне лично видится в убеждении авторов, что Осетия, будучи якобы «свободной страной», да еще и конфедерацией, что не соответствует исторической правде, как «единое целое присоединилось в 1774 г. к Российской империи». На мой взгляд, это серьезная ошибка и ее необходимо поправить. Проблема состоит в том, что Осетия присоединялась в состав Российской империи отдельными частями и поэтапно, а стало быть, в разные периоды истории. Попытаюсь это обосновать. Установлено, что Северная Осетия присоединилась к Российской империи в 1774 г., и то поэтапно, т.к. Тагаурия (Тагаурское общество Северной Осетии) присоединилась в 1770 г., а Дигория (Дигорское общество) – только в 1781 г. Однако в историографии считается, что для Северной Осетии датой присоединения является 1774 г. В то же время, Южная Осетия в силу нескольких объективных причин не могла участвовать в этом сложном и порой противоречивом процессе во второй половине XVIII в. Проблема состояла в том, что Южная Осетия раньше грузинских земель никак не могла присоединиться к великой северной державе, т.к. власти Картли-Кахетии  считали ее составной частью своей страны.

В Цхинвале состоялись торжественные мероприятия, посвященные 18-й годовщине признания Российской Федерацией независимости Республики Южная Осетия. В них приняла участие и делегация нашей республики во главе с Сергеем МЕНЯЙЛО.
Вместе с Первым заместителем Руководителя Администрации Президента России Сергеем КИРИЕНКО, исполняющим обязанности Президента Южная Осетии Маратом КАМБОЛОВЫМ, представителями органов государственной власти и почетными гостями Сергей МЕНЯЙЛО возложил цветы к Мемориальному комплексу «Защитникам Южной Осетии».

Обращаю особое внимание, что «специалистов по истории XVIII в.» становится так много в Осетии, что, с одной стороны нужно радоваться, а, с другой, огорчаться, т.к. в местной печати появляются статьи, от которых становится стыдно. Пишут с серьезными ошибками не только журналисты, публицисты и известные писатели, но даже и профессиональные историки, которые имеют ученые степени кандидатов и докторов исторических наук. Приведу конкретные примеры. В 1988 г. был издан фундаментальный научный труд в двух томах (они значились как две книги) «История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в.». Вторая книга с таким же названием охватывала хронологические рамки с конца XVIII в. и до 1917 г. Планировалось издать всего 4 тома. Однако 3-й и 4-й тома так и не увидели свет. Первые две книги были подготовлены большим авторским коллективом, куда входили самые авторитетные и признанные на то время ученые республик Северного Кавказа. Они вышли в издательстве «Наука». В первой из них подчеркивается, что «Осетия добровольно присоединилась к России в 1774 г.». А во второй отмечается, что «в 1774 г. в состав России вошла Северная Осетия». Если в  академическом издании таким серьезным и актуальным вопросам, как вступление отдельных народов Кавказа в состав Российской империи отношение столь несерьезное, недостаточно ответственное и, можно сказать, поверхностное с научной точки зрения, то чего же ждать от местных «знатоков истории», которые слишком далеки от настоящей исторической науки. Вот и получается самая настоящая «отсебятина» местных «корифеев» истории.

Необходимо подчеркнуть, что в более солидных с научной точки зрения исследованиях, на мой взгляд, правильно отмечается раздельное вхождение территории Осетии в состав Российской империи. Так, в Советской Исторической Энциклопедии подчеркивается, что «в конце XVIII в. Северная Осетия присоединилась к России». На основе анализа исторических документов, в том числе и архивных, такого же мнения придерживался доктор исторических наук, профессор Г.Д. Тогоев (Тогошвили). К этому добавим, что другой доктор исторических наук, профессор З.Н. Ванеев, прекрасно разбиравшийся в русско-осетинских отношениях и именем которого назван современный Научно-исследовательский институт в Республике Южная Осетия подчеркивал, что Южная Осетия присоединилась к Российской империи в 1801 г. вместе с Восточной Грузией. Один из самых авторитетных современных историков Осетии доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации Л.А. Чибиров, прекрасный знаток русско-осетинских отношений, в том числе в вопросах присоединения осетинских территорий к Российской империи, также считает, что «Южная Осетия присоединилась к России в 1801 г.».

Полагаю, что авторский коллектив допустил наибольшее количество ошибок и упущений, освещая историю Осетии XVIII в. Приведу конкретные примеры. Так, они утверждают: «Только Россия готовилась признать аланский суверенитет (в XVIII в.?! – В.Дз.) и строить отношения на основе взаимных обязательств». Утверждение авторов относительно аланского суверенитета мне лично представляется очередным мифом. Подобная пафосная мотивировка является характерной чертой для отдельных осетинских авторов, занятых на производстве разножанровых изделий по истории Осетии. Постараюсь обосновать свою позицию. Начнем с понятия «суверенитет (фр.   souverain; англ. sovereign) – носитель верховной государственной власти». Рассуждая о суверенитете, любой читатель – ученик школы, учитель истории, пенсионер и т.д. автоматически подразумевает «верховенство и независимость власти». Различают три вида суверенитета: «1) государственный суверенитет как верховенство государственной власти внутри страны и ее независимость во внешнеполитических отношениях; 2) национальный суверенитет как полновластие нации, ее политическая свобода, обладание реальной возможностью определять характер национальной жизни, включая, прежде всего способность политически самоопределиться вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Полновластие нации проявляется в реальной возможности самостоятельно и суверенно решать вопросы, относящиеся к ее национальной свободе, государственно-правовой организации, взаимоотношениям с другими нациями и народностями; 3) народный суверенитет как полновластие народа, т.е. обладание народом социально-экономическими и политическими средствами, всесторонне и последовательно обеспечивающими реальное участие всех социальных групп и слоев в управлении делами общества и государства».

Возникает очень непростой вопрос. Какой же из этих видов суверенитета для Осетии XVIII в. увидели авторы книги, остается большой загадкой. А самое главное, кто обещал, и обещал ли вообще предкам осетин такие блага и такие особые полномочия и за какие конкретные заслуги, тоже остается очередным пафосом, не подкрепленным, как полагается в таких случаях, фактами и документами. Конечно, можно было и даже необходимо было подготовить качественное научное издание в обычном профессионально-творческом режиме работы ответственных ученых. Однако, на это, как правило, уходят многие годы кропотливого и серьезного научно-исследовательского труда.

Вызывает большое удивление также утверждение авторов, что «подготовка посольства (речь о посольстве Осетии, которая направлялась в XVIII в. в Петербург. – В.Дз.) происходила путем общенародного волеизъявления. Процедуры обсуждения и голосования (?! – В.Дз.) прошли в каждом отдельном обществе. Поэтому на формирование посольства ушло почти два года. Состав посольства, имевшего полномочия действовать от имени всей страны, соответствовал древним принципам аланской политической культуры…» Так, в сознании постсоветского поколения представителей народов суверенной Республики Южная Осетия укореняется убеждение, что «единая Осетия была свободной страной, конфедерацией, независимой», более того, важнейшие свои вопросы решала по «древним принципам аланской политической культуры», что автоматически подразумевало высшие идеалы демократии и правового сознания. Повторю еще раз, что речь идет о XVIII в. и об этом пишут образованные историки, среди которых кандидаты и доктора исторических наук, профессора. При этом учителям истории, учащимся средних школ и широкой общественности всей Осетии, и не только, настойчиво и методично внушается, будто то баснословие, что под видом возвращения «к исторической правде», «подлинной истории» Осетии, родилось под пером авторов «Истории Республики Южная Осетия». Непонятно почему, но они, авторы рецензируемой книги, уверены в том, что только они знают подлинную историю Осетии, исключительно они, как духовные пастыри видят все мелочи, нюансы, особенности осетинского народа. Поэтому, они уверены, написанное ими и есть «подлинная история Осетии», которую долгое время тщательно скрывали от народа партийно-советские органы власти, бесцеремонно вмешивавшиеся в научно-исследовательскую работу историков.

Новоявленные духовные пастыри убеждают не только учащихся средних школ и их учителей, но и все научное сообщество Осетии в настоящих, а вместе с ними и в мифических «подвигах, достижениях и успехах» осетинского народа в XVIII в. И все это для усиления патриотического воспитания, максимального подъема национального самосознания, которому они не перестают подыгрывать. Подлинность, достоверность аргументов, которые приводит авторский коллектив, мало кого интересует, особенно из числа тех, кому адресована красочно оформленная книга, ставшая по неизвестной причине почти библиографической редкостью сразу после своего появления.

Любая книга, как правило, преследует просветительские цели. Она адресована тем, кто стремится приобрести и привести в систему свои большие или не очень большие знания. Любая книга по истории адресована студентам и учащимся школ, других учебных заведений. Рецензируемая книга представляется во многих отношениях большим событием культурной жизни всей Осетии. Насколько она будет востребована учащимися, студентами Юго-Осетинского государственного университета им. А.А. Тибилова покажет еще время. А коллегам-историкам настойчиво предлагаю задуматься над целесообразностью, особенно в преподавании молодому поколению Осетии таких понятий, как «свободная Осетия», «независимая Осетия», «аланская политическая культура», которая, как утверждают авторы, уже в XVIII в. предусматривала всеобщие выборы послов Осетии, которые отправлялись в Петербург. Есть и другие вопросы, по которым коллегам-историкам придется еще много раз задуматься и вносить существенные коррективы в различные формы общения с новыми поколениями читателей Осетии.

И последнее. Все эти и другие недостатки, о которых здесь не сказано,  свидетельствуют о том, что авторский коллектив куда-то спешил, торопился, не включив в свой состав даже опытного и авторитетного специалиста, каковым является ныне здравствующий профессор Л.А. Чибиров, а также некоторых других специалистов по истории Южной Осетии. Все это и привело к тому, что в итоге получилась красочно оформленная монография с серьезными упущениями, поверхностными «ура-патриотическими» рассуждениями и выводами, о чем приходится сожалеть.

В.Д. ДЗИДЗОЕВ, доктор исторических наук, профессор кафедры истории Осетии и кавказоведения Юго-Осетинского государственного университета им. А.А. Тибилова

* «История Республики Южная Осетия» (учебник для общеобразовательных организаций). – Цхинвал: Глобус, 2024. Тираж 1400 экз. Авторы: Р.С. Бзаров (ответ.ред.), Ю.С. Гаглойти, Р.Х. Гаглойти, И.Ю. Гаглоева, М.К. Джиоев, К.П. Пухаев)